«Все наши вчера» — роман итальянской писательницы Наталии Гинзбург, впервые вышедший в 1952 году. Сегодня её вновь активно переиздают, а многие современные авторки называют Гинзбург одной из ключевых фигур женской прозы XX века. Феминистская оптика важна для её текстов, но читателя 2020‑х особенно может заинтересовать исторический, антивоенный пласт этого романа.
В последние годы книги Гинзбург переживают новое рождение: их переиздают, по ним ставят спектакли, о её прозе пишут критические исследования. Волна интереса поднялась в середине 2010‑х, когда «Неаполитанский квартет» Элены Ферранте стал мировым культурным событием и внимание к итальянской литературе XX века резко возросло. Среди «открытых заново» авторов оказалась и Наталия Гинзбург.
Жизнь среди диктатуры и войн
Наталия Гинзбург родилась в 1916 году в Палермо, её юность пришлась на эпоху фашизма в Италии. Отец, биолог Джузеппе Леви, был итальянским евреем и активным противником режима, за что оказался в тюрьме по политическим обвинениям — вместе с сыновьями. Первого мужа Наталии, издателя и антифашиста Леоне Гинзбурга, также преследовали власти: с 1940 по 1943 год он жил с семьёй в политической ссылке в Абруццо. После оккупации Италии Германией Леоне арестовали, вскоре он был казнён в римской тюрьме. Наталия осталась вдовой с маленькими детьми. Один из них, Карло Гинзбург, впоследствии стал одним из самых известных историков своего поколения.
После войны Гинзбург переехала в Турин и начала работать в издательстве «Эйнауди», сооснованным её первым мужем. Там она дружила и сотрудничала с ведущими итальянскими писателями — Чезаре Павезе, Примо Леви, Итало Кальвино. В этот же период она перевела на итальянский «По направлению к Свану» Марселя Пруста, написала предисловие к первому итальянскому изданию дневника Анны Франк и опубликовала собственные книги, крупнейшая из которых — автобиографический «Семейный лексикон» (1963) — принесла ей широкую известность на родине.
В 1950 году Наталия во второй раз вышла замуж — за шекспироведа Габриэля Бальдини — и переехала к нему в Рим. Супруги даже появились в эпизодических ролях в фильме Пьера Паоло Пазолини «Евангелие от Матфея» (сохранились фотографии, где они сняты рядом с режиссёром‑неореалистом). В 1969 году Бальдини попал в тяжёлую автомобильную аварию, ему потребовалось переливание крови; оно оказалось заражённым, и в 49 лет он умер. Гинзбург во второй раз овдовела. У пары было двое детей, оба с инвалидностью; сын умер в младенчестве.
В 1983 году Гинзбург всё больше сосредотачивается на политике: избирается в итальянский парламент как независимая левая кандидатка, выступает с пацифистских позиций, поддерживает легализацию абортов. Наталия умерла в 1991 году в Риме. До последних дней она продолжала работать в «Эйнауди», где редактировала итальянский перевод романа Ги де Мопассана «Жизнь».
Почему о Гинзбург снова говорят в России
Интерес к Гинзбург в России усилился после того, как её книги начали активно выходить по‑английски. Затем стали появляться и новые русские переводы: в хорошем литературном оформлении вышли уже два романа. Сначала был опубликован «Семейный лексикон», а затем — «Все наши вчера».
Эти книги перекликаются по темам и сюжетам, поэтому знакомство с прозой Гинзбург можно начинать с любой из них. Однако у них разное эмоциональное звучание. «Семейный лексикон» примерно на две трети — очень смешная книга и лишь на треть — грустная. В «Все наши вчера» пропорция обратная: здесь чаще преобладает тяжёлое, печальное настроение, но редкие радостные эпизоды пробивают на громкий смех.
Две семьи и одна война
«Все наши вчера» — роман о двух семьях, живущих по соседству на севере Италии в годы диктатуры Муссолини. Одна семья — обедневшие буржуа, другая владеет мыльной фабрикой. В первой — осиротевшие мальчики и девочки, во второй — избалованные братья, их сестра и мать. Вокруг них — друзья, слуги, любовники. В начале книги персонажей много, и всё ещё кажется относительно «мирным»: продолжается повседневная жизнь при фашистском режиме. Но затем в страну приходит большая война, и сюжет резко меняет тон. Начинаются аресты, политические ссылки, исчезновения, самоубийства, расстрелы. Роман заканчивается одновременно с войной, когда казнят Муссолини. Италия, покрытая руинами, не понимает, что её ждёт дальше, а выжившие члены двух семей возвращаются в родной город и заново собирают свою жизнь.
Среди персонажей особенно выделяется Анна, младшая дочь в семье обедневших буржуа. На глазах читателя она превращается из ребёнка в подростка, влюбляется, переживает первую крупную личную катастрофу — незапланированную беременность, а затем уезжает в небольшую деревню на юге страны и в самом конце войны сталкивается со второй трагедией. К финалу романа Анна становится женщиной, матерью и вдовой, человеком, который прошёл через горе войны и чудом выжил. Единственное, чего она хочет, — вернуться к уцелевшим близким. В её образе угадываются автобиографические черты самой Наталии Гинзбург.
Семья, язык и память
Семья — ключевая тема творчества Гинзбург. Она не идеализирует семейный круг, но и не предъявляет инфантильных претензий — вместо этого внимательно исследует, как именно устроена жизнь людей, связанных родством. Особое внимание уделяется речи: какие выражения родные используют, когда шутят или ссорятся, как именно сообщают плохие или хорошие новости, какие слова и интонации остаются с нами на десятилетия — даже тогда, когда родителей уже нет. Здесь ощутимо влияние Пруста, которого Гинзбург переводила во время войны и ссылки: французский модернист одним из первых описал связь семейного языка с глубинными слоями памяти.
Бытовая проза требует лаконичности, и «Все наши вчера» написаны именно так — простым, разговорным языком, близким к повседневной речи, к дружеским разговорам и внутренним монологам. Гинзбург сознательно избегает высокой риторики и патетики, противопоставляя такой стиль пафосному языку фашистской пропаганды.
Антивоенный взгляд без утешительных иллюзий
В разных культурных контекстах проза Гинзбург воспринимается по‑разному. В западных странах её книги вернулись к массовому читателю около десяти лет назад — в относительно мирное время и на волне нового интереса к феминистской литературе. Неудивительно, что многие видят в ней прежде всего образец «женского голоса». В России же расцвет интереса к её книгам произошёл в другой исторический момент, когда привычное «мирное вчера» оказалось утрачено, и поэтому антивоенное измерение её текстов ощущается особенно остро.
Гинзбург не строит утешающих иллюзий: она честно и с горечью показывает выживание человека в фашистском и милитаризованном государстве. Но её книги нельзя назвать безнадёжными. Напротив, история самой писательницы и её героев помогает по‑другому увидеть собственную жизнь в трагическое время — чуть более трезво и взрослым взглядом. Уже этого достаточно, чтобы к ней обратиться.
