У штаб‑квартиры Palantir в Вашингтоне 1 апреля 2026 года прошла акция протеста против иммиграционной и таможенной полиции США, использующей программные продукты компании.
Palantir, поставляющая программное обеспечение для армии и иммиграционных служб США, опубликовала манифест из 22 пунктов, в котором изложены принципы «новой эры сдерживания», основанной на системах искусственного интеллекта.
Текст манифеста был размещен 18 апреля в аккаунте компании в соцсети X с пояснением, что это краткое содержание книги гендиректора и сооснователя Palantir Алекса Карпа «The Technological Republic» («Технологическая республика»), написанной им совместно с топ‑менеджером по корпоративным вопросам Николасом Замиской. Книга вышла в 2025 году и, по словам авторов, должна служить попыткой сформулировать теоретическую основу деятельности компании.
1. Кремниевая долина, утверждается в манифесте, находится в моральном долгу перед страной, обеспечившей её стремительный рост. Инженеры и технологическая элита должны рассматривать участие в обороне государства как непосредственную обязанность.
2. Авторы призывают «восстать против тирании приложений». По их мнению, вопрос в том, действительно ли смартфон стал высшим достижением цивилизации: он радикально изменил повседневность, но одновременно сузил представление общества о том, какие технологические цели возможны.
3. Бесплатных цифровых сервисов вроде электронной почты, считают авторы, недостаточно для оправдания упадка культуры и элит. Упадок можно простить только в том случае, если общество по‑прежнему обеспечивает экономический рост и безопасность своим гражданам.
4. В документе говорится, что одна «мягкая сила» и эвфемистическая риторика себя исчерпали. Для победы свободных и демократических обществ недостаточно моральных аргументов, им необходима «жесткая сила», которая в XXI веке будет в значительной степени строиться на программном обеспечении.
5. В части, посвящённой военным технологиям, утверждается, что спорить о допустимости оружия на базе ИИ поздно: ключевой вопрос — кто и с какой целью его создаёт. По мнению авторов, противники США не будут тратить время на демонстративные дискуссии о целесообразности разработки критически важных технологий для армии и нацбезопасности и просто займутся их внедрением.
6. Отдельный пункт посвящён воинской обязанности. Авторы призывают серьёзно обсудить отказ от полностью добровольной армии: они считают, что страна должна вступать в следующую войну только при условии, что риски и издержки несут все граждане.
7. В манифесте говорится, что, если морской пехотинец запрашивает более совершенное оружие, общество обязано обеспечить его, в том числе за счёт улучшения программного обеспечения. При этом, подчёркивается, дискуссия о допустимости операций за рубежом может продолжаться, но поддержка военных, уже отправленных в зоны риска, не должна ставиться под сомнение.
8. Авторы считают, что от госслужащих не следует ждать роли «жрецов», а система оплаты их труда в США несостоятельна: частная компания с сопоставимым уровнем зарплат едва ли смогла бы выжить.
9. В тексте содержится призыв терпимее относиться к тем, кто выбирает карьеру в публичной политике. По мнению авторов, устранение возможности для прощения человеческих ошибок и противоречий может привести к тому, что общество останется с такими лидерами, о чьём выборе впоследствии пожалеет.
10. «Психологизация» современной политики, как сказано в документе, уводит дискуссию в сторону: те, кто ищет в политике смысл жизни и основу самоидентификации, проецируя личные переживания на незнакомых людей, обречены на разочарование.
11. Общество, говорится в манифесте, слишком поспешно стремится «уничтожать» оппонентов и испытывать по этому поводу злорадство. Победа над противником, по мнению авторов, должна быть поводом для паузы и размышлений, а не для ликования.
12. Объявляется, что атомная эпоха сдерживания подходит к концу и начинается новая эра — основанная на искусственном интеллекте и цифровых системах.
13. В документе утверждается, что ни одна страна в истории не продвигала прогрессивные ценности так активно, как США. Авторы признают, что страна далека от идеала, но настаивают: возможностей для людей без наследственных привилегий здесь больше, чем где‑либо ещё.
14. Особое внимание уделяется роли американской военной мощи, которая, по оценке авторов, обеспечила необычно длительный период без прямого столкновения великих держав. Считается, что несколько поколений людей, их дети и внуки жили без опыта мировой войны именно благодаря этому балансу сил.
15. Послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии в манифесте предлагается пересмотреть. Утверждается, что ослабление Германии стало чрезмерной реакцией, за которую Европа якобы теперь платит высокую цену, а приверженность пацифистскому курсу в Японии способна изменить расстановку сил в Азии.
16. В документе положительно отзываются о предпринимателях, которые пытаются реализовывать масштабные проекты там, где традиционный рынок оказывается бессилен. Культура, как утверждается, часто насмехается над амбициями Илона Маска, будто его единственной задачей должно быть личное обогащение, а обсуждение общественной пользы его проектов игнорируется или высмеивается.
17. Авторы призывают технологический сектор активнее участвовать в борьбе с насильственной преступностью. По их мнению, многие американские политики фактически уходят от решения этой проблемы, избегают рискованных, но необходимых шагов, которые могли бы спасти человеческие жизни.
18. В манифесте критикуется «безжалостное вторжение» в личную жизнь публичных фигур: такая практика, по мнению авторов, отталкивает талантливых людей от государственной службы. Публичная сфера описывается как пространство поверхностных и мелочных нападок на тех, кто решается заниматься чем‑то иным, кроме накопления богатства; в результате во власти, как утверждается, остаются малоэффективные и пустые фигуры.
19. Осторожность в публичных высказываниях, к которой общество само поощряет политиков и экспертов, характеризуется как разрушительная: те, кто никогда не допускает «ошибочных» формулировок, зачастую просто ничего по‑настоящему значимого не говорят.
20. Авторы выступают против нетерпимости к религиозным убеждениям, распространённой, как они считают, в части западных элит. Нежелание терпеть религию, говорится в тексте, демонстрирует, что продвигаемый этими элитами политический проект гораздо менее открыт интеллектуально, чем это декларируется.
21. Значительное внимание уделяется теме культурных различий. В документе утверждается, что в современном дискурсе все культуры объявлены равными, а оценочные суждения и критика фактически табуированы. Авторы называют это догмой, которая игнорирует различия: по их мнению, одни культуры и субкультуры создавали выдающиеся достижения, тогда как другие оставались неэффективными или даже «регрессивными и вредными».
22. В финале манифеста содержится призыв противостоять тому, что авторы называют поверхностным и пустым плюрализмом. По их мнению, в США и на Западе в целом последние десятилетия сознательно уходили от определения национальной культуры во имя инклюзивности, и теперь закономерен вопрос: что именно и на основании каких ценностей должно быть инклюзивным.
Тематика документа охватывает широкий круг вопросов — от предполагаемой обязанности Кремниевой долины поддерживать оборону США и предложений вернуть всеобщую воинскую повинность до утверждений о превосходстве одних культур над другими. В одном из пунктов прямо говорится, что формальное равенство культур скрывает реальные различия, а отказ от критики мешает обсуждать регрессивные или вредные практики.
Отдельный блок посвящён дебатам о военном применении искусственного интеллекта. В манифесте подчеркивается, что спорить нужно не о том, появится ли оружие на базе ИИ, а о том, кто и под какими политическими целями его создаёт, тогда как противники США, по оценке авторов, не будут тратить время на демонстративные обсуждения и перейдут непосредственно к разработке и использованию таких систем.
Авторы манифеста также критикуют послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии, описывая ослабление Германии как чрезмерный шаг, за последствия которого Европа якобы расплачивается сейчас.
Публикация текста вызвала заметный резонанс среди специалистов по технологиям, политиков и журналистов. Некоторые американские и европейские издания обратили внимание на один из самых спорных пунктов — предложение вернуть обязательный призыв на военную службу в США, отменённый после войны во Вьетнаме. Комментаторы также отметили, что ряд положений манифеста перекликается с риторикой белых националистов о «особой ценности» западных культур и критикует культурную инклюзивность и плюрализм.
Бельгийский философ технологий Марк Коэкелберг, преподаватель Венского университета, охарактеризовал документ как пример «технофашизма», указывая на сочетание культа технологической мощи с авторитарным подходом к обществу и культуре.
Глава расследовательского проекта Bellingcat Элиот Хиггинс, комментируя тезис об «иерархии культур», предупредил, что признание такой иерархии фактически открывает путь к разным стандартам проверки и контроля для разных групп и стран. По его словам, формальные процедуры могут сохраниться, но их демократическая функция в такой логике размывается.
В другом комментарии Хиггинс подчеркнул, что важно учитывать, кто именно формулирует эти идеи. Он напомнил, что Palantir поставляет программное обеспечение оборонным и миграционным ведомствам, а потому 22 тезиса манифеста нельзя рассматривать как отвлечённую философию, не связанную с практикой: это публичная идеология компании, чья выручка напрямую зависит от политического курса, который она поддерживает и продвигает.
Резкую реакцию манифест вызвал и в Великобритании. Там часть политиков поставила под сомнение целесообразность действующих и планируемых госконтрактов с Palantir. Компания уже получила в стране контракты более чем на 500 миллионов фунтов, включая большую сделку с Национальной службой здравоохранения на 330 миллионов фунтов.
Член британского парламента Мартин Ригли назвал манифест, в котором, по его словам, оправдываются государственная слежка за гражданами с помощью ИИ и всеобщая воинская повинность в США, «либо пародией на фильм о Робокопе, либо тревожной нарциссической тирадой». Лейбористка Рэйчел Маскелл, ранее работавшая в Национальной службе здравоохранения, сочла публикацию документа «очень тревожной» и заявила, что Palantir очевидно стремится занять центральное место в технологической революции в сфере обороны. По её мнению, если компания пытается диктовать политический курс и определять направления бюджетных инвестиций, то речь идёт уже не просто о поставщике ИТ‑решений.
