События последних выходных вокруг судоходства через Ормузский пролив ещё раз продемонстрировали: судьба одного из ключевых мировых маршрутов поставок нефти и газа остаётся неопределённой. Уже сейчас ясно, что даже после достижения мирных договорённостей возвращение к довоенным объёмам транспортировки займёт месяцы, а возможно, и годы.
Иранские военные объявили о жёстком контроле над проливом в ответ на американскую блокаду, открывая и фактически тут же снова закрывая проход для судов. По сообщениям, несколько кораблей подверглись обстрелу, мореплавателям передавались предупреждения о закрытии маршрута. Спустя сутки американская сторона задержала иранское судно, следовавшее в Бандар‑Аббас в обход ограничений. По данным спутникового мониторинга, днём в понедельник через Ормуз смогли пройти лишь три танкера.
После начала совместных ударов США и Израиля по Ирану 28 февраля Тегеран фактически перекрыл пролив. Потоки через этот коридор, по которому в обычное время проходит около пятой части мировых морских поставок нефти и газа, практически остановились.
Последствия для энергетического рынка оказались стремительными и тяжёлыми. Около 13 миллионов баррелей нефти в сутки и порядка 300 миллионов кубометров сжиженного природного газа в день оказались заблокированными в акватории Персидского залива. Производителям пришлось останавливать месторождения, нефтеперерабатывающие заводы и газовые предприятия, что нанесло серьёзный удар по экономикам стран от Азии до Европы.
Вооружённый конфликт принёс и долгосрочный ущерб: пострадали объекты энергетической инфраструктуры, были обострены дипломатические отношения во всём регионе.
Возникает вопрос: как именно будет происходить восстановление и когда нефтегазовая отрасль сможет приблизиться к довоенным объёмам работы?
Темпы возвращения к прежнему уровню будут зависеть не только от развития диалога между Вашингтоном и Тегераном, но и от целого ряда практических факторов: логистики, доступности страхового покрытия для танкеров, стоимости фрахта, а также готовности судовладельцев рисковать и заходить в регион.
Первыми из Персидского залива, согласно оценкам аналитической компании Kpler, выйдут около 260 судов, которые в настоящий момент застряли там с грузом примерно 170 миллионов баррелей нефти и 1,2 миллиона метрических тонн СПГ.
Преимущественная часть этих партий, как ожидается, будет направлена в Азию, на долю которой обычно приходится около 80% экспорта нефти и 90% поставок сжиженного природного газа из региона. По мере того как загруженные танкеры покинут акваторию, в Персидский залив начнут заходить более 300 пустых судов, простаивающих в Оманском заливе. Они направятся к крупным экспортным терминалам вроде саудовской Рас‑Таннуры и иракского порта Басра.
Их первоочередной задачей станет разгрузка переполненных прибрежных хранилищ, которые быстро заполнились в период остановки судоходства через Ормуз. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), коммерческие запасы нефти в странах Персидского залива сейчас составляют порядка 262 миллионов баррелей — это эквивалент почти 20 суток добычи. Такая загруженность складов фактически не оставляет пространства для наращивания добычи до тех пор, пока экспорт не будет восстановлен.
Даже после разблокировки маршрута логистические ограничения танкерного флота будут сдерживать возвращение энергопотоков к прежнему уровню. Время кругового рейса с Ближнего Востока до западного побережья Индии обычно составляет около 20 дней, а более протяжённые маршруты в Китай, Японию и Южную Корею занимают до двух месяцев и более.
Ситуацию усложняет и возможный дефицит самих танкеров. Значительная часть флота в последние месяцы была задействована на маршрутах из Северной и Южной Америки в Азию, где рейсы могут длиться до 40 дней, что сокращает доступность судов для ближневосточного направления.
Восстановление баланса торгового флота и возвращение погрузочно‑разгрузочных операций в Персидском заливе к довоенному ритму будет неравномерным и, по оценкам аналитиков, займёт не менее восьми–двенадцати недель даже при относительно благоприятном развитии ситуации.
«Замкнутый круг» добычи и судоходства
По мере постепенного возобновления загрузки танкеров крупным производителям, таким как Saudi Aramco и ADNOC, придётся перезапускать добычу нефти и газа на приостановленных месторождениях и возвращать в строй остановленные в период боевых действий перерабатывающие мощности.
Это потребует сложной координации: потребуется вернуть тысячи квалифицированных рабочих и подрядчиков, эвакуированных во время конфликта, восстановить логистические цепочки и сервисное обслуживание. Темпы наращивания добычи будут зависеть от наличия свободных мощностей хранения на прибрежных терминалах, что формирует замкнутую взаимозависимость между судоходством и производством.
По оценкам МЭА, примерно на половине нефтегазовых месторождений региона пластовое давление остаётся достаточным, чтобы выйти на довоенные объёмы добычи примерно за две недели. На ещё трети месторождений восстановление может занять до полутора месяцев — при условии безопасной обстановки в прибрежных водах и устранения перебоев в поставках оборудования и материалов.
На оставшихся 20% объектов, где добывалось в сумме около 2,5–3 миллионов баррелей нефтяного эквивалента в сутки, возобновлению производства препятствуют серьёзные технические проблемы. Низкое пластовое давление, повреждённая инфраструктура и нестабильное электроснабжение потребуют дополнительных работ, которые могут растянуться на многие месяцы.
Крупные энергетические объекты также подверглись значительным разрушениям. На гигантском СПГ‑терминале Рас‑Лаффан в Катаре выведено из строя около 17% мощностей, и их восстановление может занять до пяти лет. Некоторые старые и технологически сложные скважины, особенно в Ираке и Кувейте, возможно, уже не смогут вернуться к прежним объёмам выработки.
Длительный период сниженных поставок теоретически может быть компенсирован бурением новых скважин в регионе, однако это потребует как минимум года и возможно только в условиях относительной безопасности и устойчивого мира.
Когда очередь из танкеров будет ликвидирована, а добыча приблизится к стабильному уровню, Ирак и Кувейт смогут постепенно отменять режим форс‑мажора по экспортным контрактам. Такие положения позволяют временно прекращать поставки в условиях неконтролируемых обстоятельств, к которым относится и война.
Даже при самом оптимистичном сценарии — успешном завершении мирных переговоров, отсутствии новых вспышек насилия и отсутствии более глубоких, чем ожидается, разрушений инфраструктуры — полное возвращение к довоенным масштабам операций в регионе представляется маловероятным в ближайшие годы.
